Михаил Чванов

Повесть «В верховьях Охоты»

Юсупов достал бутылку спирту.

— Однако, зря ты его привез, — поморщился Валера, но в то же время его глаза загорелись. — Лучше, когда его нет. Что, я тебе без спирта не рад, что ли?

— Так, может, не станем? — довольно засмеялся Юсупов. — Может, назад увезем? Или выльем?

— Как же не станем — раз привез! — Валера торопливо расставил кружки. Юсупов протянул ему бутылку.

Прежде чем налить себе, Валера налил немного спирту в ложку, открыл печку, что-то прошептал и плеснул в огонь.

За ним то же проделал Юсупов и сказал уже вслух:

— Спасибо, тангра!

— Помнишь? — засмеялся Валера.

— А как же!

Валера налил спирту не только Даше и Кате, но и накапал в кружку Феде, разбавил водой.

Сомов растерянно смотрел на него. Юсупов лишь усмехнулся.

Федя хватанул из кружки, задохнулся, на глазах выступили слезы, от растерянности он чуть не заплакал, а потом, видя, что все смотрят на него, засмеялся.

— Валера, — не выдержал Сомов, — ну зачем же ему-то! Нельзя же!

— Маленько же, ничего не будет, — засмеялась Даша, легонько хлопнув Федю по спине, чтобы прокашлялся.

Валера промолчал, но было видно, что его задели слова Сомова.

— Обычай у нас такой, — наконец сказал он. — Дети у нас как взрослые. Им нельзя показывать, что они маленькие. Иначе можно их обидеть. А если родил обиду, родил зло. А такой в тайге не жилец. Я знаю, что нельзя, поэтому лишь капнул, а совсем не дать — еще вреднее. Самому не надо пить, никому не надо пить. Вот как надо… Но как не выпьешь, когда есть, — виновато улыбнулся он Сомову, как бы извиняясь за свою резкость. — Однако, зачем привез­ли? Тогда бы и Феде не надо было наливать…

Чтобы увести разговор от неприятной темы, Валера стал расспрашивать Юсупова о семье, все ли здоровы. Женщины улыбались и молчали, зорко следили, чтобы в мисках гостей не было пусто.

— Как Иннокентий живет? — спросил Юсупов.

— Живет, — помолчав, уклончиво ответил Валера. — Скоро сюда, однако, должен прийти. На гатогу мимо должен идти.

— Вот уж интересно мне будет с ним встретиться! — усмехнулся Юсупов. — Это как раз тот, что бросил меня на перевале на Куйдусуне, — пояснил он Сомову. – Пока был спирт, вел нас. Кончился спирт, говорю: дальше деньгами платить буду. А он: «Однако, олешки заболели». И, пока мы спали, смылся. Валера вот потом меня подобрал. Тогда мы с ним и познакомились.

— Это большой грех — бросить в тайге человека, — хмуро сказал Валера. — Раньше такого не было. Это большой грех. Дурной люди бывают теперь и среди эвенов. Иннокентия ваши люди испортили, когда руднике работал, мы теперь его эвенским евреем зовем. Но нельзя по одному думать обо всех…

— Я не думаю так обо всех, Валера.

— Забудь. Выгони зло из своего сердца.

— Забудь? Нет, Валера. Это я помню, — покачал головой Юсупов.

— А ты смири сердце. Иннокентия другим все равно не сделаешь, а сам других можешь обидеть.

— Ладно, я уже забыл, — усмехнулся Юсупов, вставая. — На самом деле, надо подтащить поближе рюкзаки, а то как бы собаки не подобрались.

— Нет, не тронут, что ты! — даже обиделся за собак Валера.

— Да все равно на ночь надо будет подтащить. Вещи кое-какие взять.

— Ты сиди, я подтащу. — Сомов рад был случаю выбраться из палатки. Ему надо было побыть наедине, переварить свалившийся разом такой большой груз впечат­лений.

Он, застегнув под самый подбородок молнию куртки, полной грудью вдыхая студеный живительный воздух, слушая, как он благодатно растекается внутри, вышел на крутой берег реки, взглянул на место, где садился вертолет: там ничего не напоминало о нем, только в звенящую тишину тонко вплетался многоголосый шум воды. Долго смотрел вниз по Охоте, потом вверх — кругом были студеные суровые гольцы.

Надо же, он в самом сердце этого сурового края! Рядом, за тем вон перевалом, — второй полюс холода, после Антарктиды, на нашей планете, а где-то вон там родятся великие полярные реки Индигирка и Ко­лыма…

Подтащил к палатке рюкзаки. Еще раз оглянувшись вокруг, шагнул внутрь.

Юсупов стал вытаскивать из своего рюкзака подарки: чеснок, килограмма три картошки, лук… Валера особенно обрадовался патронам для карабина и малокалиберной винтовки, куску использованной, но еще прочной альпинистской капроновой веревки. Но больше всего он все-таки обрадовался, кажется, подарку Сомова — старинному серебряному колокольчику с витиеватой надписью на бо­ку: «Заводь Егора Спиридоновича Клюйкова. С. Пурехъ Ниж. губ.» В свое время Юсупов, увидев коло­кольчик у Сомова, посоветовал взять его с собой: «Ну, Валера обрадуется! Знаешь, как они ценят старинные колокольчики. Возьми. Ты все равно что-то должен взять в  подарок. Они очень любят подарки, в свою очередь любят одаривать сами. Как ни жалко было Сомову — колокольчик принадлежал деду друга — взял. И действительно, подержав колокольчик у уха, послушав тонкий малиновый звон, Валера счастливо заулы­бался:

Leave a Comment

Ваш e-mail не будет опубликован.

Top