Михаил Чванов

Рассказ «Русские женщины» (В ожидании героя…)

Генерал Г. с тех пор внешне мало изменился, только стал еще сухощавей, и седина еще больше посеребрила виски.

— Как вы тогда оказались правы! — признался генерал.

— Мне не легче от того, что я оказался таким умным, — в тон генералу ответил он.

Прекрасная Елена положила на свежую могилу розы.

— Вот… — Генерал поправил их на могиле. — Привез сюда… Тут, среди русских, я думаю, ему будет лучше… А в Вышеграде наших на кладбище уже целый ряд…

На табличке на кресте было выгравировано: «Василий, доброволец из России».

— Никто даже не знал его настоящей фамилии, — пояснил генерал. — Почему-то скрывал. Полагаю, у него были не лады с уголовным кодексом. Уже даже тут, у своих, в казарме он, кажется, успел что-то стащить, если на него не наговорили. Устроили ему темную. А на другой день поймал пулю, предназначенную мне… Солдат, конечно, из него… Но других нет. Но меня вот спас… Вы, конечно, представляете русских добровольцев этакими героями, пришедшими сюда исключительно из идейных убеждений, а одни тут прячутся от тюрьмы, вторые — от жен и алиментов, третьи — не скрывают, что приехали за деньгами, хотя какие тут деньги, четвертые — сами не знают, зачем… Есть и идейные романтики. Но это, пожалуй, самый никудышный народ, и долго он тут не задерживается.

Он до поры до времени примерно так и представлял русских добровольцев в Сербии: постоять за братьев-славян. На этот раз ему пришлось добираться до Сербии сначала через братскую, теперь самостийную Украину, пьяная от этой самостийности, она, сломя голову, бросилась неизвестно куда, лишь бы подальше от «москалей», от России, потом через Венгрию — как раз с группой русских добровольцев. Первое, что его поразило: некоторые из них ехали, даже толком не зная, куда по так называемому контракту, и контракт этот был заключен не с правительством, не с военным ведомством Сербии или Сербской Краины, а с неизвестными частными лицами и что военных или даже служивших в армии среди добровольцев не было. Вел и вез их туда некто проводник Дима, который за эти посреднические рейды что-то имел, а по пути промышлял еще фарцовкой. Всю дорогу будущие герои, выклянчив у Димы очередную долю аванса, пили, несколько раз они из-за этого чуть не влипли в историю, последний раз в каком-то небольшом венгерском городке, уже недалеко от югославской границы. Поздним вечером они заблудились в нем в поисках зашарпанного микроавтобуса, который должен был забросить их к границе. Городок уже спал — и спросить было уже не у кого. Наконец на одной из улиц наткнулись на ночной бордель, на слабо освещенной панели перед ним мялись две девицы.

— Придется у них спросить, — неуверенно сказал Дима. — На венгерок что-то не похожи.

— Почему? — отдышавшись, переспросил грузный и потный Миша-сибиряк. Непонятно, как он собирался ходить, да еще с оружием и амуницией, в снежных горах Югославии.

— Да слишком уж красивы для венгерок.

На ломаном венгерском Дима спросил о нужной им улице.

Девицы равнодушно отмолчались. Деваться было некуда, Дима как можно вежливее повторил вопрос.

— Да за углом ваша улица! — раздраженно сквозь зубы и неожиданно по-русски, да еще окая, ответила одна из девиц.

— А как вы догадались, что мы — русские? — удивился Дима.

— Да уж трудно догадаться! — скривилась девица. — Хоть по роже, хоть по одежде.

— А что вы тут делаете? — весело спросил Дима.

— Да вас ждем, — криво ухмыльнулась девица. — Знали, что вы тут пойдете, вот и встали.

— А вот мы и пришли.

— А вот как пришли — так и идите дальше! Я же сказала, что за углом ваша улица! — Девица отвернулась.

— Может, любовь закрутим? Да ну? — делано удивилась девица.

— Идите себе, пока я полицейского не позвала.

— А может, закрутим? — С молодого венгерского базарного вина.

Дима был настроен дружелюбно.

— Да иди ты!.. Затем я сюда ехала, чтобы за деревянные под своих алкашей ложиться!

— А может, у меня доллары.

— У тебя — доллары? По твоей роже и шмотью видно, что доллар ты только по телевизору видел. Да и за доллары под тебя не лягу!

— Это почему? — уже завелся Дима.

— А потому!.. Потому что ненавижу! — Девицу чуть не трясло. — Лицо от вас, дебилов, воротит…

— Катька, не надо! — попыталась остановить подругу вторая, до того молчаливая. Презрительно добавила: — Пусть идут своей дорогой!

— Да пусть идут. Так ведь цепляются. Ненавижу!..

— За что? — спросил Миша-сибиряк.

— Ненавижу — и все. Чтобы вы все провалились! Коммерсанты рязанские. Ночью, как крысы… Санитары помоек… За гнилыми сникерсами подались… Так идите своей дорогой!.. Нет — и тут от вас, дебилов, житья нет…

— Мы — не торгаши, мы — добровольцы, — простодушно обиделся Миша-сибиряк.

Вторая девица с некоторым интересом посмотрела на них.

— Какие еще добровольцы?! — презрительно захохотала Катька. — Неужели еще есть такие придурки? Ах да, читала. Так вот вы какие! Боже мой, толку-то от вас! Одна пьянь. Свою страну просрали, так теперь еще в чужой будете путаться под ногами. Не добровольцы вы, а побирушки нищие. Постыдились бы! На дармовщину подались…

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.

Top