Михаил Чванов

Загадка гибели шхуны «Св. Анна»

Плавание на «казенный счет» пришлось мореходам по душе. Лучшего и нельзя было желать. Пока льдина дрейфовала в нужном направлении, они отдыхали. Но так продолжалось недолго. На следующий день Колчак определил по солнцу местонахождение льдины и заявил, что их относит к западу от острова Беннета. Пришлось, не теряя времени, спускать вельбот на воду.

Через 16 часов плавания в тумане Железняков заметил справа по курсу темную линию.

– Земля! — обрадовано закричал он.

Все стали жадно вглядываться. Туман рассеялся, выглянуло солнце, и взорам людей открылась панорама острова со сверкающими в лучах солнца ледниками.

Близость цели всех приободрила. Моряки с новой силой налегли на весла. Скорей, скорей добраться до острова! Еще шесть часов гребли моряки. Но вот осталась позади полоса редкого торосистого льда, и вельбот пристал к узкой полосе берега, зажатой скалами. Это произошло в пять часов вечера 17 августа…»

Разве не похоже на ледовый поход В. И. Альбанова?

Читаем дальше: «Поисковой группе пришлось возвращаться обратно к палатку, чтобы оттуда отправиться на восточную окраину острова к месту, указанному в записке Зеберга. Идти по гладкому, покатому леднику, покрытому фирновым льдом, было очень трудно и рискованно. Один неосторожный шаг, и человек мог свалиться с обрыва. Бегичев предложил спуститься к морю по небольшой промоине. Так и сделали, но вскоре пришлось остановиться: путь по берегу преградили скалы. Тогда порешили идти прямо по льду к обрывистому безымянному мысу, впадающему в море.

Я шел берегом, увидел впереди трещину, с разбега перепрыгнул ее. Колчак тоже разбежался и прыгнул, но попал прямо в середину трещины и скрылся под водой. Я бросился к нему, но его было не видно, потом показалась его ветряная рубашка. Я схватил его за пояс и вытащил на лед. Он совершенно потерялся. Но этого было недостаточно. Под ним опять проломился лед, и он совершенно погрузился в воду и стал тонуть. Я быстро схватил его за голову… вытащил еле живого на лед и осторожно перенес… к берегу. Положил на камни и стад звать Инкова, который стоит возле трещины и кричит: «Утонул, утонул!» — совершенно растерялся. Я крикнул ему: «Перестань орать, иди ко мне!» Он подошел, мы сняли с Колчака сапоги и всю одежду, потом я снял с себя егерское белье и стал одевать на Колчака. Оказалось, он еще живой. Я закурил трубку и дал ему в рот. Он пришел в себя. Я стал ему говорить, может, он с Инковым вернется назад в палатку, и я один пойду. Он сказал: «Я от тебя не отстану, тоже пойду с тобой». Я пошел по камням, где были крутые подъемы и спуски. Он совершенно согрелся и благодарил меня, сказал, что «в жизни никогда этого случая не забуду…»

Разве похоже это на описание слабохарактерного выскочки!

Дальше же идет очернение А. В. Колчака, видимо, по предложению редактора книги Н. С. Кумкеса, или, скорее, по приказу вышестоящего чиновника. А может, даже Н. С. Кумкесом этот кусок вынужденно и написан, потому что совершенно иной язык, иной стиль. Не потому, что Н. С. Кумкес очень уж не любил А. В. Колчака, но иначе вышеописанный эпизод с А. В. Колчаком пришлось бы вообще выбросить, а так как таких эпизодов в рукописи было много, как-никак А. В. Колчак был начальником экспедиции и жизнь накрепко связала Бегичева с ним, то с «хорошим» или даже «нормальным» Колчаком пришлось бы вообще отказаться от издания книги о Бегичеве. Он будет даже шафером на свадьбе у Александра Васильевича.

Так что простим Н. Я. Болотникову его невольный грех.

Таинственной силой притяжения обладает суровый Север. Любопытна биография самого Никиты Яковлевича Болотникова, автора не только книги «Никифор Бегичев» и предисловия к «Запискам…» В. И. Альбанова. но и многих других публикаций о Севере. Его заслуги перед Севером столь значительны, что его имя увековечено на карте Арктики: «Банка Болотникова».

Он родился 1 апреля 1905 года тринадцатым ребенком в теплом Крыму в семье ялтинского винодела, содержателя ресторана и домовладельца, которого хорошо знал А. П. Чехов.

Но отец умер, когда Никите Яковлевичу исполнилось всего четыре года, потому он с ранних пор работал поденщиком на виноградниках, потом матросом на мусорщике Ялтинской городской управы, а в 1921 году вынужден был стать милиционером.

Но позже по примеру брата, который к тому времени стал главным виноделом ВСНХ, вернулся к виноделию и достиг в этом больших успехов. Он должен был поехать приемщиком закупаемого вина за рубеж, но его не пустили, кого-то смутило его не совсем рабоче-крестьянское происхождение. Пришлось переквалифицироваться, он окончил курсы буровых мастеров, да так успешно, что был оставлен на них заведующим учебной частью.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.

Top