Михаил Чванов

Загадка гибели шхуны «Св. Анна»

В 1890-х годах «Бленкатра» ходила к устью Енисея в составе торговых экспедиций под командованием английского капитана Джозефа Виггинса. Она также обеспечивала организацию резервных складов продовольствия по маршруту плавания экспедиции Нансена на «Фраме» и, таким образом, оказалась причастной к нансеновской героической арктической эпопее. Непостижимым образом пересекаются судьбы в Арктике! В 1893 году в рейсе «Бленкатры» к берегам Сибири принимал участие Фредерик Джексон, обследовав более 3000 миль побережья между Обью и Печерой. В 1895 году вышла в свет его книга об этой экспедиции. Мог ли Фредерик Джексон тогда предвидеть, что всего через двадцать лет запасы продовольствия и жилище, оставленные им на мысе Флора, спасут от неминуемой гибели В. Альбанова и А. Конрада?!

В навигацию 1898 года в экспедиции «Бленкатры» по Баренцеву морю, с заходом на Новую Землю и остров Колгуев, принял участие известный шотландский натуралист Уильям Спирс Брюс. Результаты своей исследовательской работы на «Бленкатре» Брюс опубликовал в 1899 году. Кроме того, «Бленкатра» под командованием Виггинса работала по государственным российским подрядам при перевозке грузов для строительства Транссибирской железнодорожной магистрали, и уже тогда Валериан Альбанов, назначенный помощником капитана на пароход «Обь» Северной морской экспедиции министерства путей сообщения, мог впервые встретиться с будущей «Св. Анной».

В 1912 году судно приобрел Георгий Львович Брусилов за 20 тысяч рублей и переименовал его в честь основного, как теперь сказали бы, инвестора экспедиции, Анны Николаевны Брусиловой, в «Св. Анну». О судне писали: «Корабль первоклассно приспособлен для сопротивления давлению льдов, и в случае последней крайности он может только быть выброшен на поверхность льда». Несомненно, выбор судна был удачен, оно в полной мере было готово к испытаниям в тяжелых полярных льдах и маловероятно, что оно впоследствии ими было раздавлено. Скорее всего, «Св. Анну» и оставшуюся на ней часть экипажа ждала другая участь. А пока она уже два года дрейфовала, затертая во льды, в Центральном Арктическом бассейне. Накануне третьей зимовки штурманом Валерианом Альбановым было принято решение покинуть судно и, как единственное спасение, пойти пешком к ближайшей земле — к Земле Франца Иосифа. С ним уходила часть экипажа. Предстояло преодолеть 400 километров дрейфующих, порой навстречу походу, льдов, в сложнейших метеорологических условиях при отсутствии географических карт на этот район, на тот момент их просто не существовало, единственно при наличии грубой схемы из книги Нансена «Фрам» в Полярном море». Они надеялись выйти к мысу Флора на острове Нордбрук, к некогда  оставленному базовому лагерю Фредерика Джексона, где могли остаться какие-нибудь экспедиционные постройки, а может, даже и продукты. Но даже если они дойдут до острова Нордбрук, это было еще далеко не спасением.

В этом беспримерном по мужеству и сложности походе  к архипелагу Земля Франца-Иосифа погиб матрос Баев. К моменту выхода группы на архипелаг их оставалось десять человек,. Они уже считали себя спасенными, но Земля Франца-Иосифа встретила их более, чем неприветливо. 160 километров пути вдоль островов по морю и по суше стали могилой еще семерых — от болезней и изнеможения умер Архиереев, двое — Луняев и Шпаковский на самодельном каяке — были унесены штормом в открытое море, матрос Нильсен умер и похоронен на острове Белл, а четверо — пешая береговая группа, возглавляемая старшим рулевым Петром Максимовым, бесследно пропала на береговом отрезке между мысом Ниль и мысом Гранта острова Земля Георга. И до заветного мыса, до базы Джексона на мысе Флора добрались только двое: штурман Валериан Альбанов и кочегар Александр Конрад. Четверка Максимова погибла не в океане, а на суше, и была вероятность, что где-то остались их следы. Арктика умеет хранить тайны человеческих трагедий, но по прошествии времени, порой через десятилетия, даже через столетия, она порой вдруг раскрывает их, как бы убедившись, что ныне живущие не забыли о погибших. Была, пусть малая, но вероятность того, что у группы Максимова находились с собой ценные документы, бумаги и те самые личные письма, которые могли бы пролить свет на одну из самых загадочных и трагических экспедиций по освоению Арктики…

Они улетали, а я оставался по целому ряду причин. Помимо всего прочего, прошло всего лишь полгода с немногим, как кардиохирурги вытащили меня с того света, и я мог стать им обузой, если не сказать большего, что я мог вообще сорвать экспедицию. И, наверное, кроме всего прочего, я боялся, что Арктика снова, как много лет назад, затянет в себя. Она и сейчас порой снится мне, а когда я лечу на самолете, например, в Москву, облака внизу напоминают мне  бескрайние полярные льды. Пещеры и вулканы, которыми я болел в разные годы, отпустили меня без особой печали, а Арктика грезится до сих пор. Может быть, мы, русские, — действительно выходцы с таинственной Гипербореи? Согласно одной из гипотез, когда-то мы жили в районе Северного полюса, на горах и в долинах ныне ушедшего под воду хребта Ломоносова, одну из вершин которого, легендарную «страну Санникова», видели еще в середине прошлого века, в том числе мой незабвенный друг, флаг-штурман Полярной авиации Валентин Иванович Аккуратов.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.

Top