Михаил Чванов

Загадка гибели шхуны «Св. Анна»

«Вторник, 17 июня. Сегодня замечательный день. На меня сегодня свалилась, как  «на бедного Макара» такая «шишка», от которой долго, кажется, я не приду в себя. Вчера вечером два человека, фамилии их называть не буду, вызвались утром, часа в 4, отправиться на поиски дороги и попросили взять с собою, по обыкновению, на всякий случай сухарей. Это у нас всегда было принято делать для предосторожности. Утром я проснулся в половине четвертого и разбудил разведчиков, после чего опять заснул. Проснувшись к завтраку, я узнал, что разведчиков еще нет. В 12 часов дня я уже начал беспокоиться, и мы решили пойти по их следам на поиски. Может быть, лед как-нибудь переставило, и они не могут попасть обратно. Когда мы стали собираться на поиски, то обнаружили очень неприятный сюрприз: оказалось, что разведчики взяли с собой пару лучших сапог Луняева, почти все теплые вещи, принадлежащие Максимову, мешок сухарей весом в 23 фунта, двустволку и все, около 200 штук, дробовые патроны. Я бросился к своему каяку и увидел, что они взяли еще дюжину коробок спичек, бинокль, единственный имеющийся у нас, очень полезный, так как при нем был маленький компасик, и запаянную жестяную банку с почтой и документами всех нас. Не забыли «разведчики» прихватить и единственные наши карманные часы, принадлежащие Смиренникову. Одним словом, наши товарищи снарядились основательно. Взяли они и мои очень хорошие лыжи, оставив мне взамен их ломаные. В общем, никто из нас не был обижен, никто не забыт. Не могу описать нашего негодования при этом открытии. Все порывались сейчас же бежать на лыжа  в погоню за ворами, и если бы теперь их удалось настигнуть, то, безусловно, они были бы убиты».

Раз беглецы прихватили с собой почту, они были уверены, что они дойдут, а оставшиеся непременно погибнут.

Впоследствии беглецы были прощены и, разумеется, часы при этом были возвращены их хозяину. Павлу Смиренникову. Почему-то у меня его фамилия ассоциируется с его характером. Неужели это все-таки его останки? Но если он погиб первым, или, по крайней мере, не последним, то они могли перекочевать к другому, последнему, оставшемуся в живых.

Рядом с часами лежал морской сигнальный свисток английского производства, 96 лет пролежал в каменно-ледовой осыпи, когда его подняли – не удержались, дунули,  и он засвистел как новый! Или, как уточнил Владимир Мельник: «Как в последний раз».

Через какое-то время Леонид Радун по осыпи ниже обнаружил остатки проржавевшего жестяного ведра. Из «Записок…»  Альбанова известно, что при прощании он выдал береговой группе Максимова жестяное ведро, винтовку-магазинку, 70 патронов  и эмалированную кружку: «Береговой партии оставляем винтовку-магазинку, 70 штук патронов и пять вареных гаг из имеющихся у нас десяти. Взяли они на всякий случай жестяное ведро и кружку». Найденное ведро вполне подходит под описание ведра в «Записках…» Альбанова. Скорее всего, оно было самодельное, изготовлено из жестяной банки из-под продуктов или олифы, которые, конечно же, на «Святой Анне» были. Ну, ведро в принципе может быть в любой экспедиции, вот если бы еще нашлась и упоминаемая Альбановым эмалированная кружка, тогда уже почти не останется сомнений, что все эти вещи принадлежат  береговой группе Альбанова. Если еще не было полной уверенности, что найденные на мысе Ниль гильзы принадлежали береговой группе Альбанова, в принципе патронами 2010 года промышленники могли пользоваться вплоть до Второй мировой войны, то эти находки однозначно свидетельствовали, что найдены вещи, принадлежащие брусиловской экспедиции,

Вскоре была сделана еще одна сенсационная находка. Владимиром Мельником была найдена в крутой осыпи зажатая между камней тетрадь – дневник одного из членов береговой группы. Всего четыре фрагмента, один – ком слипшейся бумаги, его не стали пытаться разбирать по листочкам, осторожно и тщательно законсервировали и упаковали. В Москве им займутся эксперты криминалистической лаборатории ФСБ. Другой фрагмент в относительно хорошем состоянии, около двадцати листов текста, частично поддающегося прочтению. Описываются события, относящиеся к 1913 году, То есть, эта часть дневника велась еще на судне. В основе своей это  описание бытовых сцен, и, главное, что заставляет сильнее биться сердцам, читаются фамилии членов экипажа «Св. Анны»: Луняев, Баев, Шпаковский… Это уже абсолютное доказательство, что найдены останки одного из членов береговой группы Альбанова. Владимир Мельник уже даже по прошествии времени не мог об этом рассказывать без волнения: «После находки останков мы буквально оползли весь склон морены, всю гигантскую плывущую под ногами осыпь, переворачивая осторожно на своем пути каждый камень от маленьких кусочков до огромных глыб. Таким образом, мы, наверное, «обработали» не один десяток тонн базальта. Склон опасный, стоит до некоторых камней дотронуться, как они катятся вниз. Я увидел его в глубине каменной осыпи, приняв сначала за белеющую из глубины еще одну кость. Но, как оказалось, это была тетрадь. И не просто тетрадь, а с рукописным текстом. Я на какое–то время присел, чтобы успокоить сердце, оно, казалось, вот–вот выскочит из груди. Склон был «живой» и отзывался камнепадами на любое мое движение. И не помню, чего больше я тогда опасался: того, что обвал разрушит в прах хрупкие листы дневника или переломает меня. Я осторожно, как мог, освободил тетрадь из камней. Несомненно, это был дневник. Я готов был закричать на весь архипелаг, но даже крик мог вызвать обвал, и я осторожно стал подниматься наверх к ребятам и только потом уж закричал. Что тогда творилось! Было чувство, что мы повстречались с чем-то живым. Надо было видеть со стороны, как взрослые мужики, словно дети, прыгали, кричали, обнимались…»

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.

Top