Михаил Чванов

Загадка гибели шхуны «Св. Анна»

О начальнике экспедиции Олеге Леонидовиче Продане нужно рассказать особо. Уникальная поисковая экспедиция уникальна своим составом, каждый из ее участников – уникальная личность, и каждый, как говорит Олег Продан, заслужил своей жизнью право на голос. Но последнее слово был за ним. И я считаю своим долгом рассказать об этом удивительном человеке не только потому, что без него экспедиция была бы просто невозможна. Если родившие идею поиска Евгений Ферштер и Александр Чичаев готовились к экспедиции целых пять лет, то он был посвящен в ее идею сравнительно недавно, когда они при подготовке экспедиции, упершись сразу в несколько тупиков, обратились к нему, как к человеку, обладающему в Арктике определенным организационным и материальным ресурсом, а главное, непререкаемым авторитетом в арктическом мире, прежде всего как  руководителя созданных им для объединения разрозненных усилий ученых и энтузиастов по сохранению и развитию российского арктического наследия клуба «Живая природа» и Автономной некоммерческой спортивной организации (АНСО) «Полярный мир». Человек по роду деятельности обязанный быть сугубо практичным, он сразу загорелся идеей и согласился не только помочь поисковикам в организации экспедиции, но взять ее под свое крыло и даже возглавить ее, когда, по словам Владимира  Мельника, «практически все сомневались в успехе экспедиции, даже доброжелатели и оптимисты не давали более 1-го процента на успех — проще иголку в стогу сена отыскать, чем следы экспедиции, пропавшей 100 лет назад на необитаемых арктических островах на базе минимальной информации (дневник Альбанова)».

Именно Олег Продан посвятил в идею экспедиции другого человека, без которого она была бы невозможна, — Николая Федоровича Гаврилова.

Невольно обращаешь внимание на «странные» фамилии участников экспедиции. Дед Александра Унтила — финн. Дед Олега Продана по отцу – цыган, по матери – казак. Если у Александра Унтила отец был военным вертолетчиком, то у Олега Продана — военным водолазом. В 13 лет Олег в составе геологической партии отправился в истоки Енисея, где приобрел первый экспедиционный опыт. Мечта стать летчиком не осуществилась, но все равно вся жизнь его связана с авиацией: закончил авиационно-технологический институт, вся его деятельность в Арктике тесно переплетена с авиацией, за плечам огромное количество парашютных прыжков с самых разных типов авиационной техники в самых разных широтах, в том числе на Северном полюсе.

Арктикой Олег «заболел» в 1994 году, когда впервые попал на Север в экспедицию в Гыданскую тундру на Обскую губу.

— Это действительно похоже на болезнь, — подтвердит он в одном из интервью. — С тех пор я отправляюсь в Арктику почти каждую весну, уже в апреле,  как перелетная птица, чувствую ее зов. Тогда меня пригласили организовать жизнеобеспечение группы бельгийских ученых, которые по заказу Газпрома изучали влияние нефтеразведки и геологоразведки на экологическое состояние тундры. Мне крупно повезло, мы жили тогда не отдельным лагерем, а среди ненцев. До этого момента я считал себя вполне цивилизованным человеком, несколько раз был за границей. И тут попадаю в почти первобытный чум. К северным кочевникам, суровый образ жизни которых не менялся столетиями. Когда я узнал их ближе, я стал ими восхищаться. Ненцы – такое же естественное звено арктической жизни, как олени, волки, песцы.  Они живут в гармонии с природой и потому счастливы. Мы потеряли эту связь, и потому несчастны. И, главное, не можем понять причины своего несчастья. Первое правило, которому ненцы следуют и которое мы преступно забыли: «Эта земля нам досталась от наших предков. И все это в первозданном виде мы должны оставить своим потомкам». Они никогда не повышают друг на друга голоса. Не ссорятся, им просто не из-за чего конфликтовать.  Ненцы никогда не ловят рыбу и не стреляют дичь больше необходимого. Вернувшись из экспедиции, я уверился в мысли, что так называемые цивилизованные люди – варвары по сравнению с ненцами, особенно с точки зрения отношения к окружающей среде Ненцы, живущие в гармонии с природой, правильнее нас! Арктика перевернула мою жизнь! Чем дальше на Север, тем чище люди. Арктика стала моей душой. Если для некоторых Арктика – студеная ледяная пустыня, то для меня — это самое красивое место на Земле…

Все было так, но в то же время не совсем так. Скромность не только украшает человека, но и характеризует его. Вот как выглядит эта история в  пересказе Романа Буйнова, тоже не склонного к экзальтации: «Несмотря на заявленные научные цели и статус международной, экспедиция, как у нас водится, проводилась на голом энтузиазме ее участников. Среди белоснежного бесконечья, вжатая в морозную тундру, ютилась самодельная брезентовая палатка полярников. Пошла вторая неделя, как они покинули становище оленеводов и вышли на завершающую точку своих исследований. Два бельгийских профессора и пятеро россиян, затерянные на краю света. Позавчера, когда умирающие на морозе аккумуляторы коротковолновой рации еще давали возможность связи, были переданы координаты нахождения группы и согласовано  контрольное время прихода вертолета. Ночью температура опустилась до минус 35ºС. Естественно, печек в палатках не было, но в такой тесноте можно было надышать  до минус двадцати пяти! Для тридцатитрехлетнего Олега Продана это была первая экспедиция в Арктику, можно сказать начало начал. Инструктор парашютного спорта исхитрился даже сюда притащить свой видавший многое купол и нашел здесь для него не менее важное применение: накрывшись всем гуртом тонкой полупрозрачной шелковой тканью, люди могли хоть как-то заснуть. Координаты летчикам передали наиточнейшие: бельгийцы контрабандой протащили запрещенный тогда в России GPS-навигатор. Но все планы спутал туман. Дважды совсем рядом был слышен приближающийся шум моторов. В небо летели сигнальные ракеты, искрили фальшвееры, но все было тщетно: так и не обнаружив людей, вертолеты улетали прочь. Начинался циклон, а в этих краях это надолго. Провизия подходила к концу. Делать нечего, решили пойти на крайние меры — выбираться самостоятельно. До ближайшего поселка почти двести километров и это напрямую по карте. И вдруг, как впоследствии описал этот случай Олег Продан: «По оставленному нами следу аккурат к палатке выползает, я не оговорился, не вылетает, а именно выползает ревущая махина МИ-8. Вертолет двигался  медленно и неотвратимо, как в замедленном кино, прямо на нашу палатку. Взлетает ракета. Вертушка садится. Радостная встреча. Быстрые сборы. Дорога домой. Но в тот момент я уже точно знал, что в моей жизни появилась новая точка отсчета, и я безнадежно заболел Арктикой».

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.

Top