Михаил Чванов

Загадка гибели шхуны «Св. Анна»

«И кто хочет увидеть гений человеческий в его благороднейшей борьбе против суеверий и мрака, пусть прочтет историю арктических путешествий, прочтет о людях, которые в те времена, когда зимовка среди полярной ночи грозила верной смертью, все-таки шли с развевающимися знаменами навстречу неведомому. Нигде, пожалуй, знания не покупались ценой больших лишений, бедствий и страданий.

Но гений человеческий не успокоится до тех пор, пока не останется и в этих краях ни единой пяди, на которую не ступала бы нога человека, пока не будут и там, на Севере, раскрыты все тайны»

Эти строки для сильных духом были призывом к действию и в то же время были грозным предупреждением. Слабых духом они прижимали к земле, заставляли кутаться в одеялах в поисках последнего тепла в промерзших каютах плененного льдами судна. Валериан Альбанов был из сильных духом. Фритьоф Нансен для таких был примером. И Валериан Альбанов победил. Не его вина, что не дошли другие. Он сделал все возможное, чтобы спасти их. Буквально чуть не кнутом гнал их к спасению. Но они были более слабы духом.

Что касается почты, возможно, ее не было в банке с документами, по каким-то причинам Брусилов в последний момент не вложил ее туда. Но что представляли собой те «некоторые документы», которые были на каяке Луняева и Шпаковского и вместе с ними налетевшим штормом были унесены в открытое море?

Если Альбанов уничтожил почту, зачем ему было писать и вообще упоминать о ней в своих «Записках…», не раз обязанный ему жизнью, Конрад не выдал бы его. Я полностью согласен с Валентиной Зиновьевной Кузьминой, которая писала участникам экспедиции: «Я считаю, на основе имеющихся документов: письма отдельно от документов Брусилов ему не передавал. Валерьяну Брусиловым был передан пакет для доставки в Гидрографическое управление, он это сделал, если была почта, то в этом пакете, но, скорее всего, там ее не было». Эта версия слишком маловероятна: но что, если по каким-нибудь причинам морального плана начальник Гидрографического управления М. Е. Жданко, будучи родственником Ерминии Жданко и Георгия Брусилова, скрыл их письма от родных, адреса остальных участников экспедиции ему не были известны, команда набиралась впопыхах, перед самым отправлением в плавание. Например, жена матроса Баева, судя по ее обращениям в разные инстанции, даже не знала, с какой экспедицией он ушел в Арктику.

Я твердо уверен, что доверить банку с документами и почтой береговой группе Максимова под предлогом, что у них она лучше сохранится, он не мог, а в другие руки они могли попасть только в случае его гибели, а во-вторых, не очень-то он доверял своим спутникам, у которых, казалось, была одна забота: поесть да поспать. Впрочем, была же, по утверждению Альбанова, часть документов отдана в каяк Луняева и Шпаковского…  И, возвращаясь к навязчивым домыслам: если бы Альбанов по каким-то причинам был не заинтересован в доставке почты и уничтожил ее, чего бы проще: написать, что она была унесена в океан вместе с Луняевым и Шпаковским, и даже Конрад мог бы поверить в эту легенду…

 

Найденные дневники и их фрагменты были отправлены в Центр специальной техники института криминалистики ФСБ России. Предстоял огромный и очень сложный объем работы по восстановлению текста, потому расшифровкой занимались сразу две отдела института. Экспертизой останков занимается заведующий отделом медико-криминалистической идентификации Российского центра судебно-медицинской экспертизы заслуженный врач России, доктор медицинских наук, профессор В. Н. Звягин, один из самых авторитетных судмедэкспертов, который, в частности, восстанавливал по останкам черепов, как выглядели в жизни Витус Беринг, Иван Сусанин и княжна Тараканова. К великому сожалению, череп или его фрагменты найти не удалось. Арктика, словно опомнившись, что и так, пусть через 96 лет, открыла слишком многое, снова захлопнула свои окованные льдом печальные кладовые. Имена четверых, оставленных Альбановым на мысе Ниль, известны: это машинист Владимир Губанов, стюард Ян Регальд, матрос Павел Смиренников и старший рулевой Петр Максимов, который и был определен Альбановым старшим в береговой группе. Останки кого из них были обнаружены? Что касается принадлежности дневника, возможны два варианта. Первый: Смиренников нес дневник своего погибшего спутника, однозначно, что это не мог быть дневник кого-нибудь из оставшихся на судне, письма с оказией могли быть переданы, дневник – нет. Второй: автор дневника нес вещи погибшего Смиренникова. С нетерпением ждали результатов расшифровки дневника, хотя знали, что он ничего нового о трагедии на Земле Франца-Иосифа не скажет, потому как написан еще на судне в сравнительно благополучное время, Но, может, он что-то скажет о взаимоотношениях внутри экипажа, о причинах конфликта между Брусиловым и Альбановым? А вдруг в непрочитанных последних страницах какая-нибудь запись, как прощание, уже на Земле Франца-Иосифа? И вот наконец в руках поисковиков расшифровка дневника, насколько это было возможно.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.

Top