Михаил Чванов

Загадка гибели шхуны «Св. Анна»

Шел человек много дней, недель и даже месяцев — два года! — к теплой земле, к жизни, не раз давая себе слово: «Ну, только бы выбраться! Только бы выбраться! Больше меня сюда не заманить никакими благами!»

Шел человек к жизни, к людям, ему это удалось — в числе двоих из двадцати четырех. Шел и мечтал о теплых морях: «Если я благополучно вернусь домой, поступлю на службу куда-нибудь на Черное или Каспийское морс. Тепло там… В одной рубашке можно ходить и даже босиком».

Пришел и, вопреки всякой логике, опять уходит работать на Север.

Ну, разве это не глупо?! Ну, скажите, зачем, зачем ему снова был нужен Север? Ну что бы уже после всего этого — не остановиться: поехал бы на южное море, после опубликования «Записок…» он стал достаточно известным, дожил бы до внуков. Но ничто не могло его остановить: ни порка в детстве (а почему бы ему действительно не стать инженером, в то время эта профессия была редка и почетна), ни отказ дяди в средствах на существование, когда он собирался поступать в мореходные классы, ни сам батюшка Север, суровый и даже жестокий. Альбанов опять вернулся к нему. Уже в 1914 году он снова в Арктике — плавает па ледорезе «Канада». Вместе с ним — Конрад…

СЕСТРА МИЛОСЕРДИЯ

И еще одно, что меня глубоко волновало. Любил ли он? был ли любим? Была ли у него семья?

В книге Н. Северина и М. Чачко «Дальние горизонты» я вычитал такую романтическую версию: Ерминия Александровна Жданко отдает уходящему со «Св. Анны» Альбанову пакет с просьбой отправить его, когда Альбанов доберется до земли, самому дорогому ей человеку: адрес указан на внутреннем конверте. В Архангельске Альбанов разрывает внешний пакет и обнаруживает, что письмо адресовано ему.

Конечно, все это очень заманчиво для романтического литературного сюжета, но никакими документальными данными или воспоминаниями эта версия, мне кажется, не подкреплена, хотя и вполне вероятна: если кто на «Св. Анне» и был достоин любви этой мужественной девушки, то, скорее всего, конечно, Альбанов, тем более что Г. Л. Брусилов был ее, пусть и дальним, но родственником.

Может быть, это и было так. Не знаю.

Знаю твердо только одно, что сестра милосердия Ерминия Александровна Жданко была едва ли не самым мужественным человеком на «Св. Анне», хотя и совершенно случайно оказалась на ее борту. Не прибыл врач, уходило время, — экспедиция была на грани срыва, и она решилась в эту, в общем-то, чуждую и непонятную для нее дорогу.

Она, бесспорно, была едва ли не самым мужественным человеком на «Св. Анне». Когда на судне один за другим тяжело заболевали неизвестной болезнью, становились беспомощными и даже капризными, как дети, доселе сильные и благородные мужчины, она мужественно, несмотря на собственное недомогание, выхаживала одного за другим, заставляла верить в выздоровление, стесняться своей немощи и духовной слабости. Особенно много хлопот приносил ей никто иной, как сам начальник экспедиции, до болезни изысканно вежливый и деликатный: «От капризов и раздражительности его страдала главным образом «наша барышня», Ерминия Александровна, неутомимая сиделка у кровати больного. Трудно ей приходилось в это время: Георгий Львович здоровый — обыкновенно изысканно вежливый, деликатный, будучи больным, становился грубым до крайности. Частенько в сиделку летели и чашки, и тарелки, когда она слишком настойчиво уговаривала больного покушать бульона или каши. При этом слышалась такая отборная ругань, которую Георгий Львович только слышал, но вряд ли когда-нибудь употреблял, будучи здоровым. Но Ерминия Александровна все терпеливо переносила, и очень трудно было каждый раз ее уговорить идти отдохнуть, так как в противном случае она сама сляжет».

И добилась своего: благодаря ей, на судне не только никто не умер, — все встали на ноги.

Несмотря на все невзгоды и лишения, которые выпали на ее долю, — а она была скорее всего самой молодой на судне, не считая, может, двух учеников мореходных классов, — в отличие от многих других членов экипажа, она ни разу не пожалела о том, что связала судьбу с этой трагической экспедицией. Несомненно, она тяжело переживала разлад между Брусиловым и Альбановым.

В чем суть этого разлада?

В характере самого Брусилова? Или потому, что по природе своей Г. Л. Брусилов и В. И. Альбанов были лидерами? По своему опыту знаю, по это такое, когда в экспедиции в должностях начальника и его заместителя оказываются два лидера.

«На судне остаются, кроме меня и Е. Жданко, оба гарпунера, боцман, ст. машинист, стюарт, повар, 2 молодых матроса…» — занес Брусилов в «Выписку из судового журнала», которую Альбанов понес на теплую землю. Хотел Георгий Львович или случайно, но он подчеркнул этой записью свои особые отношения с Жданко. Может быть, она любила все-таки его, а не Валериана Ивановича, и потому осталась на судне, решительно отказавшись идти с Альбановым? Может быть, только потому она и вообще отправилась в плавание?

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.

Top