Михаил Чванов

Загадка гибели шхуны «Св. Анна»

И он быстро уехал. Остался я снова один, думая, не упустил ли я последний шанс на спасение — надо было пристроиться как-то сбоку и бежать до его чума. И вот наступил день, четвертый, — без пищи, в снегу, ветер стихает. И… подходит мой «Прибой», матросы подняли меня (сам ходить я уже не мог), донесли до берега, там на шлюпку…

Оказалось, что «Прибой» укрывался от сильной волны в бухте Кожевникова (далеко на юг), оттуда сообщил по радио на ледокол «Малыгин» о моем бедственном положении, а когда немного стихло, то, предварительно направив ко мне берегом оленью упряжку, пошел ко мне, встретил подошедший «Малыгин», взял у него угля (свой кончился)…

Уже собирались отходить, видим, подъезжает из тундры к мысу оленья упряжка, это тот самый самоед, сдержал слово. В благодарность дали ему мешок муки. Потом, идя вдоль берега на юг, встретили направленную ко мне упряжку.

В Новом-порту в конце сентября забрали на борт зимовавший там личный состав — начальника полярной станции Дождикова, его больную жену, младшую сестру жены — Марию Кирилловну Белку. Она, как говорится, была от Дождикова на сносях. Дождикова уволили за расхищение продуктов… Потом он опять устроился в Североморпуть. Жена его умерла, и он женился… не на М. К. Белке, а на другой сестре его жены. И вот проходит 6 лет, я — начальник экспедиции, идем в 1932 году в плавание — из Красноярска. На короткой остановке в Ново-Имбацком вдруг подходит ко мне… М. К. Белка. Оказывается, она замужем, муж — студент морского техникума, уроженец Севера, он каждые примерно два года берет «академический» отпуск, едет на «зимовку», добывает пушнину, так и живет. По просьбе М. К. забрал я всех троих (ее с мужем и сына лет 5 – 6) на Диксон. Муж ее нанялся на «зимовку» на о. Расторгуева, это за Диксоном, недалеко от устья р. Пясины. И вот, еще они были на Диксоне, приходит ко мне муж М. К. с каким-то мужчиной (назовем его Н.), просит зачислить того в штат полярной станции о. Расторгуева, чтобы ему было с кем ходить на промысел и т. д. Зачислил его, и все они ушли на промысловом боте на о. Расторгуева. Вернулись мы в Енисейск, оттуда я уехал в Омск, и вдруг весной 1933 г., примерно в апреле, приходит радиограмма с Хатанги, отправленная через Диксон, что на материковый берег в Хатанге вышел этот самый Н. с вестью, что муж М. К. Б. еще прошлой осенью был унесен в море на оторвавшейся льдине, что весь промысел вел он один и что недавно М. К. Б. и ее сынишка умерли, он похоронил их у зимовки и, оставшись в полном одиночестве, пришел на материк, для того чтобы сообщить о случившемся.

И вот наступает весна 1933 года. Я — начальник экспедиции, вышел на судах Енисейского отряда. Приходим на Диксон, и первой операцией была высадка астронома (моего друга С. Н. Кравкова, 1894—1942) на о. Расторгуева. Подходим к острову, он окружен непроходимым льдом. С трудом высадили Кравкова на западный край острова, он — двухвершинный, зимовка (в данное время пустая) близ берега бухты на южном берегу острова. Высадили астропартию (2 человека) с трудом, с минимальным запасом продуктов, но я предупредил Кравкова, что если мы задержимся, придем за ним к о. Расторгуева нескоро, то он сможет пройти к опустевшей зимовке и взять там сколько нужно, ведь на опустевшей зимовке остался двухгодичный запас продовольствия на четверых. И пришлось нам задержаться по разным обстоятельствам. Подходим к острову только недели через две, льда у острова совсем нет, море чисто. Подошли мы к южному берегу западной части острова, спустили шлюпку, взяли группу Кравкова. Он успел сообщить мне, что ходил на зимовку, зашел, между прочим, в комнату, где жила семья М. К. Б., там не прибрано, заглянул в шкатулочку на «туалете» М. К. В., она полна драгоценностей (кольца, серьги и т. д.). Там же на столе среди разных бумаг лежала как бы памятная запись М. К. Б., в которой она кратко отмечала даты, когда и кто ушел на промысел (муж или Н.), что принес и т. д. Просмотрел я эту принесенную Кравковым запись, видно, что муж М. К. Б. ходил на промысел весь сезон, последняя запись поздней весной – отметки о приходе мужа нет.

И в этот момент вижу: подходит к берегу промысловая шхуна, несколько человек высадились на берег. Я срочно туда. А Н. уже ушел к зимовке, там развешано много песцовых, медвежьих и прочих шкур, ведь это все принадлежит Н., он, по его утверждению, один вел промысел, троих зимовавших с ним нет, а мужа М. К. Б. нет с осени, задолго до начала промысла. Так мне объясняют.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.

Top