Михаил Чванов

Загадка гибели шхуны «Св. Анна»

Прочитав договор, я глубоко задумался.

– Да, – подтвердила Ирина Александровна, – фактическим владельцем шхуны да и всей экспедиции была Анна Николаевна Брусилова, женщина жесткая и властная. Она происходила из семьи баронов Паризо де Валетт — французов, приехавших в Россию еще при Екатерине II. Мы в семье склонны полагать, что полная финансовая зависимость Георгия Львовича от Анны Николаевны, скорее всего, и заставили отказаться от экспедиции первого помощника Андреева, гидролога Севастьянова и доктора, а не личные их отношения с Георгием Львовичем, В результате чего В. И. Альбанов невольно стал его старшим помощником. Чтобы как-то компенсировать часть средств, Г. Л. Брусилов вынужден был дать в газетах объявление о сдаче кают до Архангельска, хотя сумму она дала Георгию Львовичу по тем временам огромную — около 90 тысяч рублей.

По прочтении этого договора мне многое стало ясно, прежде всего, то, почему Г. Л. Брусилов не мог уйти с судна вместе с Альбановым, хотя, может, не меньше него понимал, что это единственный способ спасения. Им руководили, скорее, не нерешительность, как писали некоторые, а факт, что за оставленную шхуну придется держать финансовый ответ. И только этим объясняется показавшаяся Альбанову унизительной просьба составить опись всех вещей уходящей партии, даже сделанных самим Альбановым каяков.

Судьба экспедиции, можно сказать, была предрешена и поздним выходом судна из Петербурга — только 10 августа. Задержка была вызвана вдруг выяснившейся необходимостью разрешить с Министерством финансов вопрос пошлинного обложения. Оказалось, что каждое приобретенное за границей судно облагалось, в целях поощрения отечественного судостроения, пошлиной размером в 12 рублей за каждую тонну водоизмещения. Возникшую проблему удалось разрешить только с помощью прессы и влиятельных сослуживцев умершего в 1909 году отца, вице-адмирала, организатора и первого начальника Морского Генерального штаба.

Скорее всего, и эта задержка сыграла свою роль в решении Андреева, Севастьянова и доктора отказаться от экспедиции. Из-за опоздания Г. Л. Брусилову пришлось отказаться от захода в Архангельск, лишь сделав короткую остановку в Александровске-на-Мурмане, который ныне зовется Полярным. Спешка заставила набирать в экспедицию людей без тщательного отбора…

Совершенно аналогичные мытарства перед отправкой в плавание терпела и экспедиция Г. Я. Седова, что, безусловно, тоже отразилось на ее трагической судьбе. Можно без преувеличения сказать, что отечественные чиновники и погубили обе экспедиции, их бюрократический беспредел властвует в России не только ныне, в Новое Смутное время, он был почти всегда. Почитаем Н. В. Пинегина:

«Ясно, до мелочей, припоминаю наше томление в ожидании начала экспедиции: отплытие откладывалось то на неделю, то на два дня, то снова на неопределенное время. Никогда мы не ощущали всю тяжесть невежества, косности и тупого, непроходимого бюрократизма царской России, как в дни перед уходом экспедиции к Северному полюсу. Все было против нее: правительство, официальные исследовательские учреждения, военно-морские круги, для которых организатор экспедиции был дерзким «выскочкой из крестьян», и даже пресса. Ежечасно встречали мы множество препятствий, особенно же извели нас мытарства, которые пришлось претерпеть, чтобы получить разрешение на выход экспедиции. Никто из нас не предполагал, что надо преодолеть такие сложные формальности.

Таможня заставила нас пройти такую сложную процедуру перед отходом, какую проходили только суда, отправляющиеся за границу;  требовала документы  на все предметы иностранного происхождения, прибывшие из-за границы, снаряжение облагала изумительными пошлинами, так – за траву «сенеграсс» для обуви начислила налог, как за лекарственные травы, а полярные сани подвела под тот параграф налогов, в котором значились роскошные кареты и экипажи. Управление порта не выпускало «Фоку» без каких-то документов, хотя он до этого много лет плавал (этих бумаг у него на борту никогда не бывало), и никак не соглашалось с возможностью разрешить «Фоке» отправиться в местность, где нет порта, зарегистрированного в официальном списке: «Укажите порт назначения — иначе не выпустим!» Требовали снять часть груза: «Осадка судна слишком велика», но не соглашались убавить норму пресной воды. Требовали: «Сгрузите провизию, ее у вас против нормы слишком много». Заставляли Седова набрать комплект команды, как для пассажирского океанского парохода. Предъявляли к оплате какие-то акцизные сборы…»

Чем больше я читал Н. В. Пинегина, чем больше вникал в детали подготовки экспедиции Г. Я. Седова, тем больше убеждался, что причина ее поражения более всего в бюрократических проволочках, как следствие — поздний выход. И Седов, по-видимому, предвидел свой конец, но из самолюбия уже не мог остановиться, он предвидел, что впереди, скорее всего, гибель — и сознательно шел навстречу ей: после всех унижений он мог вернуться или с победой или вообще не вернуться.

И судьба распорядилась так, что оставшиеся в живых из этих двух печальных экспедиций вернулись вместе.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.

Top