Михаил Чванов

Загадка гибели шхуны «Св. Анна»

Второе письмо уже было со штемпелем «Зверобойное судно «Св. Анна»:

«10 августа

Дорогой мой папочка! Спешу написать тебе несколько слов, т. к. сегодня в 12 уходит «Св. Анна», и не знаю, когда мне удастся послать следующее письмо… Спасибо большое за письмо!.. Я в восторге от будущей поездки. Горячо любящая тебя Мима». 

– Значит, он разрешил ей?

– Конечно. У нас в семье взаимоотношения строились на основе взаимного понимания и уважения. Он ответил ей, что она уже взрослая, он не вправе запрещать ей, поступай, как считаешь нужным, но подумай хорошенько, по силам ли это тебе с твоим здоровьем…

Провожали «Св. Анну» из Петербурга очень торжественно. Оставшиеся у Николаевского моста яхты и встречные суда поднимали приветственные сигналы. На одной из фешенебельных яхт был французский президент Пуанкаре. Когда «Св. Анна» проходила мимо яхты, та сбавила ход, на баке выстроилась команда, был поднят сигнал «Счастливого плавания!»

– Как раньше называлось судно? – спросил Пуанкаре.

– «Пандора», –  ответил офицер из свиты.

– Да, – задумчиво  протянул  президент, – богиня, которая неосторожно открыла сундучок с несчастьями…

Я заглянул в мифологический словарь: «Пандора, греч. – «всем одаренная» – первая женщина, созданная по воле Зевса Гефестом (вариант: Гефестом и Афиной) в наказание за то, что Прометей похитил с неба огонь для людей. П. должна была стать орудием отмщения. Гефест вылепил П. из земли и воды, дал своему творению облик, подобный богине, человеческий голос и прелесть. Афродита одарила П. красотой, Гермес — коварством, хитростью, лживостью и красноречием. Афина соткала для П. прекрасные одежды. Одарили П. и другие боги. Зевс отдал П. замуж за брата Прометея – Эпиметея, которому она родила дочь Пирру. Эпиметей, несмотря на предостережение Прометея, принял в дар от Зевса сосуд, в котором были заключены все людские пороки, несчастья и болезни. Терзаемая любопытством, П. открыла его и выпустила на волю бедствия, от которых с тех пор страдает человечество. На дне осталась – только надежда, так как П. успела захлопнуть крышку. Иносказательно сосуд (ящик) Пандоры – вместилище бед; дар, чреватый бедами…»

Ничто, казалось, не предвещало беды…

Георгий Львович писал своей матери:

«По пути в Копенгаген

12 августа 1912

Дорогая мамочка. Подходим к Копенгагену. Сегодня ночью будем там. Пассажиры мои почти все время лежали, кроме Мимы, которая настоящий моряк. Стоит на руле превосходно. И очень любит это занятие. Погода все время была сносной, последние дни нас задержал немного противный ветер. Завтра в час дня я думаю выйти дальше… Есть у меня просьба к тебе, не можешь ли ты проконтролировать дядю в следующем. Он обязан семьям некоторых моих служащих выплачивать ежемесячно, но я боюсь, что он уморит их с голоду.

Твой Юра»

Письмо Ерминии Александровны из Трондгейма, без даты:

«Дорогие мои папочка и мамочка!

В ночь со 2-го на 3-е пришли в Копенгаген, странное было чувство, когда после пяти суток в море кругом земельские огоньки. Около часа ночи стали на якорь. Вы, должно быть, читали в газетах, что императрица Мария Федоровна была на «Св. Анне». Рассчитывали простоять там часа два, а простояли 36 часов. Пребывание там, кажется, будет памятным всем, у всех были приключения… Один из наших матросов свалился ночью в воду, и его забрали в полицию – пришлось выкупать. Из Копенгагена мы вышли уже около 4-х суток, теперь приближаемся к Трондгейму. Погода все время хорошая. По-прежнему развлекаемся граммофоном, а по вечерам домино. Мы идем уже целый день фьордом, кругом чудные виды…

Горячо любящая Вас Мима».

Еще одно письмо, полное почти детского восторга и радости:

«…в общем, мы все время проводим очень дружно и смеемся много. Я, кроме всего, еще развлекаюсь лазанием на мачту. Давно я себя не чувствовала такой здоровой. Многие говорят, что я на глазах поправилась… Папа, крепко-крепко Вас целую и детишек также. Возвращаться буду во всяком случае после двадцатого…»

И следующее письмо, полное оптимизма:

«…Из Копенгагена мы вышли уже около 4-ех суток, теперь приближаемся к Трондгейму. Погода все время хорошая. По прежнему развлекаемся граммофоном, а по вечерам домино. Граммофон доказал свою прочность, т. к. во время качки слетел со стола, сломал по дороге венский стул и остался невредим. Механик продолжает нас увеселять. Делать ему почти нечего, и он очень любит наше общество. Со мной он крайне почтителен; во-первых, я ему внушила уважение тем, что меня не укачивает и что я стояла на руле, во-вторых, я ему спуска не даю. В общем же мы время проводим очень дружно и смеемся много. Я кроме всего еще развлекаюсь лазанием на мачту. Давно я себя не чувствовала такой здоровой — Леночка говорит, что я на ее глазах поправилась. Едим мы целый день: в 10 часов завтрак, в 2 — обед, в 5 чай и в 8 ужин, но отсутствия аппетита ни у кого не заметно. Сейчас собственно не годится очень расписываться, т. к. мы идем уже целый день фиордом, кругом чудные виды. Ночью должно быть будем в Трондгейме. Надеюсь там застать письма, а то соскучилась без известий. Пока крепко-крепко вас целую и детишек также. Возвращаться буду, во всяком случае, после 20-го, т. ч. напишите, пожалуйста, в Архангельск. Горячо любящая вас Мима».

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.

Top