Михаил Чванов

Загадка гибели шхуны «Св. Анна»

Нет, не умалил и не умалили! Ни в коем случае. Люди под наблюдением медиков и психологов специально готовились к этим переходам, как я уже говорил, не просто готовились, а как в случае с экспедицией Шпаро, — целых десять лет! А главное — они всегда знали, что к ним всегда может прийти помощь. А эти — никогда в жизни не собиравшиеся в подобный поход, — с никудышным снаряжением,— даже защитные очки из простого бутылочного стекла, с никудышным продовольствием, которое — на весь путь! — нужно было нести с собой. Больные неизвестной болезнью, не тренированные, измученные двухгодичным неведением, без каких-либо карт. По себе, по своим скромным дорогам по местам, человеком еще мало обжитым, знаю: психологически те дороги самые тяжелые, когда не можешь надеяться ни на чью помощь.

Мало того — не будь ледового похода Альбанова, может, и не стало бы ледовою перехода к Северному полюсу Шпаро. Может быть, не было бы других подобных переходов. Ничто так не поучительно, как горький опыт твоих предшественников. Кстати, позже я получил письмо от Дмитрия Шпаро, в котором он писал, что «Затерянные во льдах» Валериана Ивановича Альбанова он перечитал еще раз перед самым походом к полюсу.

…Но самое невероятное меня ждало впереди. Мне неожиданно позвонила Ирина Александровна.

— Знаете, — сказала она, —  тут еще одно письмо есть, скорее всего, от дальней нашей родственницы. Его получил журнал «Вокруг света» как отклик на публикацию Алексеева и Новокшонова «Как погибла «Св. Анна»?..». Его принес мне один из авторов. Дмитрий Анатольевич Алексеев. Я вам его прочитаю.

Она медленно стала читать, и я вдруг почувствовал под сердцем легкую слабость:

«Уважаемый товарищ редактор! Пишу Вам вот по какому поводу: в номере восемь за 1978 год Вашего журнала есть статья «Как погибла «Св. Анна»?..» Речь в ней идет о моих родственниках. Мой дед, учитель Псковской мужской гимназии И.Ф. Жданко, был в родстве с генералом Жданко. Степени родства я не знаю, но, кажется, Ерминия (правильно: Ермина) Александровна приходится мне двоюродной теткой. Родственных связей между обеими семьями не было почти никаких — слишком велика была разница в общественном и имущественном положении, но одна из моих родных теток, Александра Ивановна Жданко, была более-менее дружна с Ерминой.

О «Св. Анне» и ее участии в экспедиции мне слышать не приходилось, но вот вскоре после войны тетя Саша была в Риге у другой нашей дальней родственницы, уехавшей в Ригу в 1918 году, и та ей рассказала, что незадолго до войны, году в 1938—1939 в Ригу приезжала Ермина Брусилова не то с сыном, не то с дочерью, теперь уже не помнит, и что живет она где-то на юге Франции.

Н. Молчанюк».

– Но это же невероятно! — смог выдохнуть я.

– Подождите, я прочту вам второе письмо, дополняющее это: «Я увиделась с тетей Сашей после войны только в 1953 году. Она рассказывала о поездках в Ригу и вскользь упомянула, что Жигулевичи говорили, что за год-полтора до войны Ермина Брусилова приезжала в Ригу, не то с дочерью, не то с сыном, и что живет она теперь где-то на юге Франции. К большому моему теперешнему огорчению, я не поняла тогда всей сенсационности этого сообщения, да и сама тетя Саша не придала этому большого значения: приезжала и приезжала, а почему бы и нет? Думаю, что ни о судьбе экспедиции (если и вообще знала о ней), ни о судьбе генерала Жданко после революции тетя Саша вообще ничего не знала. Но вот фамилия — Брусилова — у нее не вызвала удивления, видимо, о ее замужестве или возможном замужестве тетя Саша знала. На мой вопрос: «Как — Эрмина Брусилова? Это  та самая Эрмина?» — тетя Саша ответила: «Ну да, та самая».

– Если верить всему этому, получается, что «Святая Анна» все-таки вышла на чистую воду?

– Получается… Но в это очень трудно поверить.

– Если в 1915 году, как предсказывал Альбанов, и как показывали расчеты, она освободилась изо льдов… Шла мировая война — домой они не могли вернуться. А потом революция, гражданская война… Но неужели за все эти годы Ерминия Александровна не искала своих родственников?

– Не знаю, — вздохнула Ирина Александровна. —  Тут что-то не так. В то же время тогда было, наверное, не просто узнать о судьбе родственников. К тому же мы жили уже не в Нахичевани.

– Но в 1939 году в Риге — неужели она бы не попыталась узнать у тех же Жигулевичей о судьбе родственников? И тут бы волей-неволей возник разговор об участии в полярной экспедиции. Потом как-то же нашла она Жигулевичей, хотя они уехали в Ригу только в 1918 году, то есть уже после ухода Ерминии Александровны в экспедицию. А Брусилов, почему он не искал?

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.

Top