Михаил Чванов

Загадка гибели шхуны «Св. Анна»

8 июля, при затихающем ветре, первому каяку удалось подойти опять к острову Белл, где он простоял до утра 9 июля. Не дождавшись пропавшего каяка и не видя даже его, решено было идти на мыс Флора, где и высадились того же 9 июля. 15 июля Конрад на каяке отправился на мыс Гранта, но не нашел там партии, идущей пешком, и 18-го утром вернулся обратно на мыс Флора. 20 июля к мысу Флора подошла шхуна «Св. мученик Фока», и члены экспедиции Седова, узнав историю пропажи людей экспедиции лейтенанта Брусилова, выразили согласие идти на шхуне на поиски пропавших, как только удастся погрузить на судно дрова. На мысе Флора и на мысе Гранта будут оставлены склады провизии и других необходимых предметов.

Штурман дальнего плавания Валериан Иванович Альбанов. 25 июля 1914 года. Мыс Флора»

Увы, продуктовый склад на мысе Гранта из-за забившего продходы к нему льдом не был оставлен, а до мыса Флора оставшейся четыерке из группы Альбанова добраться было не суждено. Впрочем, кто знает. Получилось так, что оставленная В. И. Альбановым записка сыграла плохую службу, прочитав эту записку, И. И. Ислямов посчитал, что в районе мыса Гранта поиски проведены силами экипажа «Св. Фоки» и, возможно, что оставшаяся там четверка из группы В. И. Альбанова найдена, даже не попытался пробиться туда…

Но вернемся к человеку, первым в мире на самолете поднявшемуся над Арктикой. Нисколько не умаляя заслуг Яна Иосифовича Нагурского, надо вспомнить, наконец, о том человеке, которому принадлежит сама мысль, идея — использовать самолет для поисков пропавших в Арктике экспедиций. К сожалению, пока трудно более или менее определенно ответить на этот вопрос, более того, история, кажется, не сохранила в памяти его имени, впопыхах не придав этому факту большого значения. Может, и сам этот человек не подозревал, что у его мысли великое будущее.

Может, это был Нансен, который уже однажды говорил о целесообразности применения в будущем самолетов в Арктике для ледовой разведки? Может, эти его мысли передал начальнику Главного гидрографического управления Михаилу Ефимовичу Жданко Отго Свердруп? А может, это был сам Михаил Ефимович?..

Многие русские и иностранные летчики откликнулись на объявление Главного гидрографического управления. Но выбор пал на Нагурского. Немаловажную роль в этом, видимо, сыграл факт, что он был еще морским инженером и служил в своем — морском — ведомстве. После личного знакомства с ним генерал-лейтенант Жданко решительно подписывает письмо в Главный Морской штаб о назначении в экспедицию «военного летчика поручика Нагурского, приписанного к Морскому министерству и изъявившего принять участие в означенной экспедиции», хотя принять это важное решение Михаилу Ефимовичу было, видимо, не просто. Генерал-лейтенант Жданко, наверное, знал, что военный летчик Нагурский открыто восхищался «выходками» своего друга юности военного летчика Нестерова и не только делал по-нестеровски виражи, но и повторил его мертвую петлю, как бы в пику заявлению, сделанному «Биржевым ведомостям» лицом, «занимающим высокий пост в военном ведомстве». А заявление это, тут же перепечатанное многими западными газетами, было таковым: «В этом поступке больше акробатизма, чем здравого смысла. Мертвая петля Нестерова бессмысленна и нелогична. Нестеров был на волосок от смерти, и с этой стороны он заслуживает полного порицания и даже наказания. Рисковать жизнью для того, чтобы только поразить трюком, — бессмысленно… Мне лично кажется, что вполне справедливо будет, если командир авиационной роты, к которой принадлежит Нестеров, поблагодарив отважного летчика за обнаруженную им смелость во время полета, посадит его на 30 суток под арест».

На Нагурского же Жданко возложил выбор системы самолета. А выбрать было непросто. Никто никогда не летал в Арктике. Видимо, это должен быть самолет, который может садиться на лед и на воду, чтобы он был максимально грузоподъемным, обладал максимальной дальностью полета и в то же время был максимально прочен и компактен для перевозки на судне. У него обязательно должно быть воздушное охлаждение, ибо вода в Арктике неминуемо замерзнет. После долгих раздумий, советов с друзьями Нагурский останавливается на биплане «Морис Фарман» с шестицилиндровым двигателем воздушного охлаждения фирмы «Рено».

Нагурский докладывает о своих выводах Жданко, и тот, целиком доверившись молодому летчику, командирует его в Париж для закупки самолета, который он потом должен привезти в Христианию. Самолет по просьбе Нагурского красят в необычный для тогдашней авиации — красный цвет, чтобы в случае вынужденной посадки он был виден на снегу. (И до сего дня с легкой руки Яна Иосифовича Нагурского самолеты полярной авиации красят в красный цвет.)

Вот тут-то, в Христиании, и произошел инцидент, о котором я уже упоминал: капитан И. И. Ислямов отказывается грузить самолет на судно. Может, вообще не стоило бы упоминать об этом, в сущности, малозначительном факте, если бы через семь лет уже в эмиграции в своих мемуарах, когда вроде бы уже не осталось никого в живых из свидетелей, по крайней мере, как считалось тогда, прежде всего, самого Нагурского, И. И. Ислямов напишет, что он, не в пример другим, с самого начала ратовал за использование самолета в поисках пропавших экспедиций и всячески помогал Нагурскому.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.

Top