Михаил Чванов

Повесть Я сам иду на твой костер… Из камчатских тетрадей 

— А потом?

— Весной стали пробиваться на север, к Чукотке, на реку Анадырь, и в пути погибли…

Третий день, что мы в Ключах, — отличная погода. Говорят, для здешних мест это большая редкость. А вообще мы прилетели сюда в хорошее время: надо Роберту отдать должное, камчатский август немного похож на наш среднерусский сентябрь.

Третий день отличная погода и третий день Ключевской открыт полностью — это, по свидетельству старожилов, еще большая редкость. И будет очень обидно, если мы не сможем взойти на него как раз из-за непогоды. Группа альпиниста Семенова из Петропавловска-Камчатского, предшествовавшая нам два года назад, была вынуждена сидеть около Апохончича под непрекращающимся проливным дождем целых десять суток. Потом они попытались подняться хотя бы в старый кратер Безымянного, образовавшийся во время его катастрофического извержения в 1956 году. В воротах кратера их захватила пурга. Снежный покров достиг двадцати пяти сантиметров. Кончилось топливо, на исходе были продукты. Пришлось ни с чем повернуть назад…

Послышался шум вертолета. Торопливо выбираюсь из палатки. Вернулся вертолет от временного лагеря вулканологов у Безымянного. На маленькой площадке, где с трудом умещаются две палатки, почти всегда свирепствуют ветры. Палатки то и дело срывает. Решили забросить туда сборный щитовой домик. Но каждый раз вертолет с домиком возвращается обратно — внезапно налетевшие облака и ветер не дают сесть. Сегодня же погода была прекрасная. И вулканологи, и пилоты не сомневались в успехе.

Но и сегодня буквально в течение нескольких минут откуда-то из-за Толбачиков вывалились облака и надежно упрятали Безымянный вместе с перевалом. Пришлось повернуть назад. Сбросили наугад дрова, забрали на Апохончиче двух вулканологов и отдежуривших свою смену лаборанта и рабочего. С хмурыми лицами вот уже в который раз выгружают на поляну деревянные балки и щиты для домика.

— Что нового на Безымянном? — спрашивает Иван Терентьевич одного из прилетевших с Апохончича, высокого рыжего мужчину с могучей бородой.

— Все по-старому. Лавины. Вчера совсем рядом прошла глыба тонны в три.

— Где Кириков?

— Ушел на Плоский Толбачик. Просил забросить продуктов. Марков здесь?

— Нет, в Козыревске. Прямо оттуда уйдет на Шивелуч.

— Жалко. Соскучился я по нему. Разговор есть.

Скорее всего Безымянный сегодня откроется снова, но вертолет отозвали на аварийный вылет: где-то в районе вулкана Крашенинникова затерялась группа геологов.

СОСЕДИ «А если приехать сюда работать? — больно стукнулась неожиданная мысль… — Если совсем прижмет. Наверное, можно будет устроиться на вулканостанцию, хотя бы разнорабочим, — думал я, возвращаясь с полотенцем с Камчатки-реки. — Конечно, тоскливо будет. Но зато можно будет с головой уйти в работу»…

Рядом с нашими палатками ставят палатки какие-то бородачи. По-русски говорят плохо, с акцентом. Литовцы.

Маршрут у них несколько иной, восхождение на Ключевской тоже не входит в их планы. Боюсь, как бы из-за этого не раздумал Роберт.

Как-то нехорошо: вроде бы соседи, а держатся отчужденно. Щеголяют по поляне в аккуратных хромовых сапогах, на нас же — тяжелые и грубые солдатские кирзухи. Мнемся. Роберт нервничает. Хамит втихомолку по поводу хромовых сапог. Он не выносит таких неопределенных отношений. Особенно сух и неприступен их начальник.

— Может быть, все-таки познакомимся? — не выдержал Роберт, слегка кривится. — Все-таки день вместе жить, а может, и больше, если завтра машины не будет. Да и до Апохончича вместе добираться.

— Давайте, — виновато поднимается здоровенный широкоплечий парень с рыжей бородой-лопатой и медленным тягучим голосом:

— Донатас.

За ним подошел второй бородач, но борода не лопатой, а почти чеховская, а над ней ехидные, и в то же время какие-то очень незащищенные глаза.

— Роберт, — протянул ему руку Роберт.

Парень молча и мягко улыбнулся в ответ, подошел ко мне.

— Саша, — сказал я.

Но он опять лишь улыбнулся в ответ.

— А вас-то как звать? — спросил я.

— Меня?.. Кястутис, — снова улыбнулся он. — Только зачем, ведь все равно не запомните. А завтра расстаемся.

— Ну, что вы, запомню.

— Томас, — торопливо поднимается от ведра и чуть не попадает в него ногой улыбчивый и толстый коротыш в альпийской кепке и горных ботинках, делающих его еще более неловким и смешным:— Чубы у вас очень красивые, — говорит он Роберту. — Что, у вас там все с такими чубами ходят?

— Все, — ответил Роберт.

— Это у них вроде знаков отличия, — с усмешкой сказал еще один бородач, помоложе, белокурый, и борода пожиже — курчавится, зовут Стасисом. — Чем больше чуб, тем выше рангом. И униформа.

Leave a Comment

Ваш e-mail не будет опубликован.

Top