Михаил Чванов

Повесть Я сам иду на твой костер… Из камчатских тетрадей 

Роберт промолчал.

Ничего не остается делать, как подойти и представиться и суровому начальнику литовцев:

— Витаутас. Инженер-радиоэлектроник. Работаю в научно-исследовательском институте.

— И далеко вы собираетесь дотопать в этих гирях? — не может удержать своего ехидства Стасис. Теперь по поводу наших кирзовых сапог. — Они же через неделю отмотают вам все ноги. По пять килограммов каждый сапог.

— Не отмотают, — старается быть спокойным Роберт. — Ваши игрушки скорее развалятся.

— Они покрепче ваших. И раза в два легче. И посуды железной набрали. Это все тяжело тащить.

Роберт зло отходит в сторону. Кстати, единственный из нас он весь день ходил в кедах, а после этой стычки принципиально натягивает свои кирзухи.

…Необыкновенные камчатские травы. Багряные, желтые — вся поляна словно в цветах. Бреду по ним от палаток в сторону вулканов. Неизвестно, будет ли еще завтра машина, и это меня гнетет, потому что от этого зависит, попадем ли мы на вулканы. Роберт может изменить свое решение.

Замечаю, что по поляне параллельно мне идут двое литовцев: тот, что с бородой-лопатой и тот, что с чеховской бородкой.

Так мы и шли некоторое время параллельно друг другу, изредка останавливались. Потом сошлись, улыбнулись, легли в теплую траву.

— Ну, как жизнь? — добродушно улыбнулся в бороду-лопату рыжий.

— Хорошо. Ждем вот машину.

— Хорошо, если хорошо, — он снова улыбнулся.

Говорил он со страшным акцентом и медлительно, как, впрочем, и вообще все делал медлительно — и в этом было своеобразное обаяние, от всей его фигуры веяло добродушием и силой, из литовцев он мне нравился пока больше других.

|—Ну, помните мое имя? — улыбнулся второй, с чеховской бородкой.

— Нет, — со стыдом, чистосердечно признался я.

— А его? — кивнул он в сторону рыжего.

— Тоже нет.

— То-то же. Меня зовут Кястутис Дахавичюс. Кястутис. Или короче — Кястас. Так и зовите: Кястас.

— Хорошо.

— А меня — Донатас, — повернул в траве голову рыжий.

Я торопливо кивнул.

— Я немного знаю про ваш город, — через некоторое время сказал Кястутис, показав на нашивку на рукаве моей штормовки.

— Да? Только я из другого города. Это не моя штормовка. Роберт для всех взял в клубе одинаковые. А я из другого города, примкнувший… Вы тоже инженер?

— Нет. Я художник. Как и вы, примкнувший. Всю зиму очень много работал, устал, нужно отдохнуть. Да и прошлое лето почти не отдыхал. Только на неделю к морю съездил, в Палангу.

— А вы? — повернулся я к Донатасу.

—Я? Тоже художник. И тоже примкнувший. Еще Стасис — примкнувший.

— Он тоже художник?

— Нет. Учится в консерватории. А остальные — инженеры разных заводов и научно-исследовательских институтов. Они весь год специально к этому походу готовились. А мы… Вот боимся, выдержим ли.

— Впрочем, у нас только один настоящий турист — наш вождь, — сказал Кястутис. — Видели, какой строгий? А мы — примкнувшие. Один на Камчатку не поедешь, и вот, как говорится, вверили судьбу в его руки.

— А до этого вы в таких походах бывали? — спросил я его.

— В подобных, сложных — нет. А вообще путешествовал. В Карелии был, на Кавказе, в Средней Азии — вместе с Донатасом.

— А на Дальнем Востоке впервые?

— Нет, был на Сахалине… Девять месяцев плавал рыбаком на сейнере у берегов Аляски… У вас тоже интересный начальник.

— Да, — неохотно ответил я.

— И форму общую учредил. Что же вы не подстриглись, как все? И рубаха у вас не как у других.

—Да так.

— И он не пытался вас заставить?

— Пытался.

Кястутис поднялся.

— Пройдусь еще немного, вон до той сопочки, — сказал Донатасу.

— Ладно, — Донатас приподнял голову.— Только недолго, скоро обед.

— Хорошо.

— А почему после вулканов вы идете к реке Горно-Тополевой, а потом через тундру к Левому Толбачику, когда туда интересней через Плотину между Безымянным и Зиминой сопкой? — спросил меня Донатас.

— Роберт маршрут выбирал. Попалась карта того района, потому, видимо, и выбрал. Теперь уже не изменишь.

Обратно мы шли почти уже друзьями. По крайней мере я так склонен был считать. А что, если бы не предстоящее расставание, мы, наверное, могли бы стать друзьями. Почему-то я был почти уверен в этом, хотя обычно очень трудно схожусь с людьми. Может быть, потому, что Донатас был из тех, к кому сразу чувствуешь расположение.

— Жалко, что завтра расстаемся, — сказал я, когда мы вернулись к палаткам.

Leave a Comment

Ваш e-mail не будет опубликован.

Top