Михаил Чванов

Повесть Я сам иду на твой костер… Из камчатских тетрадей 

— То сами. Это совсем другое дело.

— Да что его слушать, взять да и все! — поднимается с земли Валера. Он моментально сориентировался, что Роберта нужно поддержать. — Надо же что-то жрать. Я как завхоз…

— Ты прихвостень!— взрываюсь я. — Заткнись и не суйся. Если ты отличал хотя бы север от юга, мы бы не торчали сейчас здесь и, может, были бы уже сыты. Так что лучше помолчи.

— Да я тебя…

— А ну, заткнись! — оборвал его Роберт. — Подожди, — примирительно поворачивается он ко мне, он не хочет портить со мной отношения.— Не объедим же мы их, если возьмем несколько блинов.

— Но ведь ты сам говорил, что часа через два мы будем на базе, а…

Валера решительно распахнул порог палатки.

—А ну стой! — прикрикнул на него Роберт.

— Я же завхоз, сами с меня жрать требуете.

— Я тебе сказал: стой! — Роберт бешено сверкнул глазами, схватил валявшийся у костровища сук, и Валера, шипя что-то под нос, послушно прижал хвост.

— Возьмем блины и сахар на ящике, — решает Роберт. — От этого они не обеднеют.

Валера сразу же полез по сверткам, по кастрюлям, по мешкам.

— А ну! — побледнел Роберт.

— Я просто так, посмотреть, — оправдывался Валера, а руки так и шарили по углам.

— Чтобы я тебя больше в палатке не видел. Иначе — прибью.

— Каждому досталось по полблина и по три кусочка сахару. Я решительно отказался. Кястутис отговорился, что есть не хочет, отошел в сторону.

— Зря отказываетесь, — сказал нам Донатас. — Теперь уж ничего не изменишь. Блины все равно взяты.

— Может быть — сказал я и отвернулся к озеру, сделав вид, что что-то увидел там.

Стасис презрительно смотрел, как «тарбаганы» торопливо уминали блины, у Роберта и Валеры по подбородкам текло масло, но сам от блина не отказался.

— Напиши хоть записку: кто такие и почему взяли, — сказал я Роберту и не отошел от него, пока он не положил ее на ящик.

Кончив полблина, Роберт крякнул, облизал пальцы, несколько мгновений размышлял и снова полез в палатку:

— А, не обеднеют, если мы еще по блину возьмем.

Я представил, как они сейчас придут и застанут нас во время этой воровской трапезы. Мне было противно. Я забросил за спину рюкзак. За мной встал Кястутис. Съев свои полблина, поднялся Донатас, за ним, немного замешкавшись, — Стасис. Все, что связано с геологами, было для меня свято. Но дело сейчас было не только в геологах, а в простой человеческой порядочности. Да, конечно, мы, наверно, их не объедим, но я представил, как они придут с работы, а какие-то бездельники, шатающиеся здесь от нечего делать, оставили их без ужина и перерыли все вещи.

Стали подниматься остальные.

— Валера, пошли, — забросил за спину рюкзак Роберт.

— Вы идите, я сейчас догоню, — заискивающе заворковал Валера.

— Не оставляй его здесь одного, — говорю Роберту.

— Да я сейчас, — не торопится Валера.

— Смотри, только тронь тут что-нибудь, — цедит сквозь зубы Роберт.

— Да что ты! Мне просто переобуться надо.

С Валерой замешкались Саша и Алик.

Роберт идет со мной рядом. Кажется, хочет что-то спросить или выразить свое неудовольствие, но я специально ускоряю шаг, и он в конце концов отстает.

Минут через десять догоняет снова:

— У тебя, вообще, друзья есть? — спрашивает он меня.

— Есть.

— А мне почему-то кажется, что нет.

— Представь себе, есть. Правда, не так их много, но есть. А что?

— Потому что у тебя есть опасная черта — максимализм. Мне кажется, что для тебя нет хороших людей. У тебя все подлецы.

— Почему же?..

— А в каждом из нас дерьмо перемешано с хорошим, только в разных пропорциях. Нет идеальных людей. Кто считает себя непогрешимым, как раз тот погрешим в большой степени.

Я отмолчался, хотя мне хотелось сказать, что это очень удобная теория, ей можно оправдать любую подлость.

— Ну, чего ты молчишь? Почему ты не споришь со мной?

— А зачем мне с тобой спорить? — усмехнулся я.

Злой, он отстает. Но, видимо, уж очень много нагорело у него на меня, догоняет снова.

— А у тебя самого-то друзья есть? — опережаю я его.

Он несколько теряется.

— Ведь как раз у тебя-то и нет друзей. Ты не задумывался над тем, почему все, кто однажды ходил с тобой в поход, в другой раз уже не идет?

Leave a Comment

Ваш e-mail не будет опубликован.

Top